Анекдоты про ходжу Насреддина

Пришли однажды к хакиму два человека. Истец и говорит: «Эфенди! Этот человек шел, взвалив на спину дрова». Нога у него запнулась, он упал. Дрова свалились, и он попросил меня взвалить ему вязанку дров на спину. Я спросил у него, что он даст мне за это. «Ничего», — сказал он. «Ладно», — подумал я и согласился. Взвалил ему дрова и потребовал обещанное им «ничто», а он мне не дал. Вот я и требую теперь от него это «ничто». Удовлетворите меня в моих правах.

Их хаким переправил к «теневому судье», искусство которого в разрешении подобных тяжб было уже испытано. Ходжа, согласно положению, внимательно выслушал все, как было, и сказал: «Ну, конечно, ты прав: безусловно он должен исполнить свое обещание — уплатить свой долг, — и, указывая на коврик, на котором сидел, продолжал. — Подойди, сюда, дружок! подними этот ковер, на котором я сижу. Что там?» — «Ничего», — отвечал истец. «Возьми его и уходи. Ну-ну, не задерживайся, бери, что тебе принадлежит, и проваливай!»

2

Тимурленг обследовал имущественное положение градоправителя Акшехира и под тем предлогом, что он растратил деньги, собранные в счет налогов, потребовал его к себе, чтобы конфисковать его имущество. Он разорвал книгу счетов, написанных на бумаге, и насильно начал пихать ему бумагу в рот. Осуществив задуманную конфискацию, он ободрал градоправителя, как липку, — у того не осталось и медной полушки.

Потом Тимурленг призвал ходжу и приказал ему, во внимание к его честности, принять на себя надзор за сбором налогов. Никакие отговоры не действовали, — Тимурленг и слышать ничего не хотел. В начале следующего месяца он потребовал отчета, и, увидев, что отчетность выписана на пидэ, испеченном на золе, Тимурленг, ядовито улыбаясь, спросил: «Это что?» — «Да разве в конце концов, мне не придется глотать счет? — заметил ходжа. — У вашего покорного слуги не такой аппетит, как у моего предшественника. Я старик, и мой желудок может переварить только такую пищу».

0

Пришла однажды к ходже соседка и говорит: «Послушай, читай мою сумасбродную дочь или напиши заклинание. Сделай только что-нибудь; может быть она отойдет. А то каж-дый день она схватывается со мною. И чего только она не выкидывает! Она меня побьет». Ходжа отвечал: «Знаешь, я старик, и мое заклинание не подействует. Найди ей мужа, лет двадцати пяти-тридцати; он ей будет и муллой, и мужем. А там — семья, мечты о детях, и она будет мягка, как воск, тиха, как ангелочек».

0

Кто-то подарил Тимурленгу хорошего крупного осла. Тимурленг обрадовался, а придворные льстецы так расхваливали осла, будто такого животного никогда еще и не было видано на свете. Когда дошел черед до ходжи, он заметил: «Я вижу в этом красивом животном большие способности, и надеюсь, что если осла обучать, он будет грамотным». Услышал это Тимурленг и сказал: «Если ты сможешь обучить его этому искусству, я осыплю тебя дарами; но берегись, чтобы не подтвердился на тебе рассказ Саади в „Гюлистане“, как одному шуту захотелось обучить осла человеческой речи. Мудрец, услыхав, что шут занят этим делом, сказал: „Зверей тебе ни за что не научить говорить. Если ты человек, учись у них молчанию“. Ну так вот, если ты не научишь осла, я не только сделаю из тебя посмешище, но еще накажу тебя как следует».

Ходжа заметил: «Лживое утверждение в вашем высоком присутствии указывало бы или на идиотство человека, или на безумие. Я-то не дурак, чтобы рисковать своей жизнью, и не сумасшедший, которого сажают в смирительный дом. Очевидно, я знаю, что вам докладываю. Но только дайте мне сроку три месяца и соблаговолите отпустить мне на расходы столько-то денег, а остальное уж предоставьте мне».

В предположении, что, конечно, дело это кончится какой-то потехой, требования ходжи были исполнены. В течение трех месяцев ходжа хорошо кушал, пил, а утром и вечером обучал осла. Когда срок истек, на плошади устроено было по указанию ходжи собрание, и в назначенный час показался изумительный осел, на котором красовались расшитые золотом седло и попона; осла вел под уздцы ходжа. Раскланиваясь во все стороны, оба они, осел и ходжа, направились к книге, положенной на скамью. Осел спешно начал перелистывать языком страницы и, до определенного места, обернулся к ходже и грустно заревел по-ослиному. Присутствующие разразились смехом, смешанным с удивлением. Стало весело и эмиру Тимурленгу. Он пожаловал ходже большие дары и спросил у него, как он обучал осла, и ходжа рассказал следующее:

«В тот день, когда я привел осла в конюшню, я пошел на базар и купил сто листов пергамента. Пергамент снес я переплетчику и велел сделать толстую тетрадь. А между страницами положил ячмень. Дней десять я ежедневно несколько раз сам раскрывал страницы и показывал их ослу, — осел подбирал ячмень. Через пятнадцать дней я клал тетрадь перед ним, иногда заставлял его самого открывать, а иногда сам открывал. Таким образом осел научился открывать тетрадь. Но иногда на него находила ослиная тупость, и он ни за что не мог понять, что ему нужно делать. И вот, чтобы он не осрамил меня, я все время упражнял осла; морил его голодом и научил перелистывать правильно языком страницу за страницей. А иногда я не клал ячменя; тогда, переворачивая страницы, он видел, что труд его впустую, и от голода начинал реветь. Мне самому понравилось такое обучение, и я от души смеялся в конюшне. Для меня это стало наилучшей забавой, тем более, что благодаря ослу мне перепало немало денег, и я кушал и пил в полное свое удовольствие. Последн

ее испытание, проделанное в вашем присутствии, — есть результат двухдневного голода. Осел перебрал все страницы и, не найдя ячменя, посмотрел на меня жалобно и заревел. А эта рукопись, вынесенная на площадь, написана художественно, со всем искусством; с виду она похожа на ту рукопись, что была в конюшне, но в той, разумеется, не было никаких письмен, а были одни кривульки, расположенные строчками».

Добавление

Когда в собрании стали говорить: «Это что за чтение? Мы ничего не могли разобрать. Ну, осел раскрыл рукопись и, когда дошел до определенного места, заревел. Ну, и что из этого?» — на это ходжа разумно заметил: «Но ведь ослы и не умеют лучше читать».

0

Когда ходжа был кази, один человек потащил своего противника в суд и говорит: «Этот человек взял у меня во сне звонкой монетой двадцать акча. Я требую у него долг, а он не отдает». Ходжа, оказав на ответчика давление, взял у него двадцать акча и, звонко пересчитав их, положил в ящик и заметил истцу: «Забирай звон! И чтобы больше никаких претензий!» Потом повернулся к ответчику и сказал: «А ты бери обратно свои деньги».

Сутяга со стыдом ушел из суда, а присутствующие были удивлены мудрым решением ходжи.

0

В одном собрании шел разговор о верховой езде. Вздумалось и ходже рассказать, он начал: «Был я в таком-то поместье. Кяхья привел лошадь, а лошадь та была с норовом, заупрямилась и никак не давалась в руки. Хотели на нее сесть деревенские парни, но она к себе не допускала. Все-таки один паренек вскочил на нее, а она его как подкинула вверх — и сбросила на землю. Выискался другой, но и он не мог сесть. Так, смотрю, все тщетно перепробовали. Тут и меня разобрало. Я был тогда молод. Подобрал я полы джуббэ, засучил рукава, ухватился за гриву, подскочил и…»

Только он произнес это, как вдруг увидел, что вошел человек, находившийся как раз тогда в поместье. Ходжа продолжал: «…и… не мог на нее сесть».

0

Однажды ловил ходжа рыбу на берегу Акшехирского озера. Поймал пять-десять рыбешек. Наконец ему надоело, и когда он собирался уже уходить, ребятишки подступили к нему и незаметно, по одной, по две, растащили у него всю рыбу. Ходжа поднялся и хотел идти, смотрит — а корзина пустая. Тогда обернувшись к озеру, он сказал: «Видишь, я пришел ни с чем и ухожу ни с чем. Не хочу я оставаться у тебя в долгу. Бери, вот тебе еще», — и он кинул в озеро корзину.

0

Собрался раз ходжа разводить огонь. Уж он дул, дул — огонь все не горит. Он поднялся тогда наверх и взял хотоз жены; надел его себе на голову и начал дуть, — пламя сразу вспыхнуло. «Ага, видно, и печка боится моей жены», — решил ходжа.

1

Пропала у ходжи курица. Он нарезал несколько кусочков черной материи и повязал цыплятам на шею. «Это что?» — спросили у ходжи. «Мать их умерла, вот они и носят траур», — отвечал ходжа.

0

Ходжа наблюдал, как рыбаки ловили сетями рыбу в Акше-хирском озере. В рассеянности он поскользнулся и попал в сети. Рыбаки сказали ему: «Ходжа, что ты сделал?» Ходжа отвечал: «Мне захотелось быть дельфином».

0

Был ходжа в собрании, где только что приехавшие из Аравии путешественники рассказывали, что там делается. Между прочим, они говорили: «В Аравии в некоторых местах очень жарко, и жители городов ходят совершенно голые». — «Как же там различают мужчин от женщин?» — задал вопрос ходжа.

0

Взвалил ходжа Насреддин ношу на амбала и пошел с ним. Но дорогой он потерял его из виду и, как ни искал, не мог найти.

Дней через десять шел ходжа с приятелями: один из них и говорит: «Смотри, вот идет амбал, которого ты ищешь». И только он сказал это, ходжа поскорее незаметно скрылся.

Когда они опять увиделись, приятель спросил у него: «Отчего ты не схватил тогда этого амбала, а убежал?» Ходжа ответил: «Как мне было не бежать? С тех пор как я потерял амбала, прошло десять дней, а что, если бы амбал схватил меня и сказал мне: „Вот десять дней я таскаю твою ношу и теперь требую с тебя плату?“ Ну что бы мне делать, если бы он потребовал с меня плату за десять дней?»

0

Жена ходжи почувствовала колики и стала просить ходжу позвать врача. Только ходжа вышел за дверь, жена высунулась в окно и сказала: «Слава богу, боль прекратилась, не нужно врача». Ходжа быстрехонько побежал к врачу и объявил: «Заболела, было, у меня жена, я должен был привести к ней врача, но когда я выходил из дому, жена высунула голову на улицу и сказала: „Слава богу, теперь нет надобности во враче“. Вот я и пришел сказать тебе, чтобы ты не беспокоился и не ходил к нам».

0

Пошел ходжа с Тимурленгом в баню. «Если бы я был обыкновенным человеком, сколько акча стоил бы?» — спросил Тимурленг у ходжи. «Пятьдесят акча», — отвечал ходжа. «Эй ты, глупец! — гневно закричал Тимурленг. — Да один запон, что на мне, стоит пятьдесят акча!» А ходжа как ни в чем не бывало заметил: «Да я, собственно, и расценивал только запон».

0

Как все люди просвещенные и мудрые, ходжа охотно водился с малыми детьми. Обыкновенно акшехирские ребята собирались вокруг него и заводили с ним разговоры, смеялись, играли, словом, весело проводили время. Если у них было какое-нибудь затруднение, они бежали к нему.

Как-то раз набрали они грецких орехов, но при дележе вышел у них спор. Они пришли к ходже и говорят: «Раздели между нами эти орехи». Ходжа спросил у них: «А какой хотите вы дележ, божеский или человеческий?» В кристальных душах детей сверкнула мысль: «А что, попросим поделить по-божески!» И ходжа начал делить между детьми орехи: одному вздумал он дать горсть орехов, другому дал всего несколько орехов, кому — всего один орех, а нескольким детям не дал ничего.

Дети никак не могли понять такой странный дележ. Они спросили: «Ходжа, что же это такое?» И ходжа отвечал: «Не шумите, давайте разберем. Вот у Бедиэддина очень богатый отец; это один из именитых граждан в нашем городе; дома у него благодать: и семья у него большая — детей много, и все красавцы на подбор. А у этого крохотного Синанеддина отец — бедный-пребедный; хлопот по дому много, сам он калека, работать ему трудно, и жена у него тоже больная, а кушать все хотят. У Хусамеддина — опять совсем по-другому. Словом, у каждого что-нибудь свое, особенное. Ну, а мое, скажем, положение совсем ни на что не похоже. Вот это и есть божеский дележ, ребятки. Нет границ и предела милостям и щедротам всевышнего Аллаха. Он даровал людям разум, показал добро и зло, пользу и вред. Человек, умеющий пользоваться божественными дарами — умом, знаниями, опытом, чувствами и мощью, бывает осыпан разнообразными божественными милостями, а тот, кто не знает пути правильного пользования, — обездолен. Вот оттого-то при дележе по-божески и

происходит разница. А впрочем, один Аллах все это ведает».

0

Тимурленг сказал ходже: «Ходжа, ты знаешь, что у всех аббасидских халифов имеются свои прозвища: одного зовут Мутаваккиль ала-ллахи, другого — Мутасим би-лляхи, и так далее. Ну, а если бы я был Аббасид, какое было бы у меня прозвище?» Ходжа отвечал: «О державный властелин, будьте уверены, что вас прозвали бы „Наузу би-лляхи“.»

0

Как-то ходжа заболел, пришли соседки его проведать. Они увидели, что ходжа поправляется, и одна женщина шутя заметила: «Дай тебе бог долго жить! Ну, а если будет на то воля господня и ты помрешь, — как велишь ты нам оплакивать тебя?» Ходжа, и больной, никак не мог отстать от шутовства и сказал: «А вы причитайте: „Так вдосталь он и не полюбезничал с женщинами“.»

0

Однажды ребятишки квартала, где жил ходжа, порешили между собой: «Давай-ка уговорим ходжу взобраться на дерево, а сами украдем его туфли». Они собрались у дерева и подняли сильный шум: «На это дерево никто не сможет влезть?» Мимо проходил ходжа и, услыхав спор, подошел к ним и заявил: «Я влезу». — «Нет, не влезешь, — закричали они. — Хотя ты и кажешься крепким, а все-таки не каждому молодцу это под силу. Проходи-ка лучше!» Ходжа вскипел: «Как, я не влезу? Вот я сейчас вам покажу.» И, подобрав полы платья за пояс, он принялся запихивать внутрь, за пазуху, туфли. «А зачем туфли суешь себе за пазуху? — удивились дети. — На что тебе туфли на дереве?» — «Э-э, ребятки, — заметил ходжа, — пусть на всякий случай будут при мне, а может, с дерева откроется куда-нибудь дорога».

0

Когда однажды ходжа лег спать, он услыхал, что по крыше ходит вор. Он и говорит жене: «Вчера ночью я возвращался домой, постучал в дверь, а ты не слышала. Я прочел вот такую молитву и, ухватившись за лучи луны, вошел в дом». Вор, слушавший через дымовое отверстие этот разговор, запомнил слова молитвы и немедленно прочел ее. Схватившись обеими руками за лучи луны, чтобы, держась за них, спуститься тихо вниз, он с грохотом свалился через дымовое отверстие в комнату, разбившись насмерть. Ходжа подбежал к нему и схватил за шиворот: «Жена, — закричал он, — неси скорее свечу! Я поймал вора»; А вор бессильно стонал: «Помилосердствуй, не спеши. Раз у тебя эта чудесная молитва, а у меня — такая безмозглая голова, я не так легко избавлюсь от тебя».

0

Однажды в полночь перед домом ходжи поднялся шум. Ходже захотелось узнать о причине ссоры. А жена и говорит ему: «Хозяин, ну что тебе за дело? Лежи себе да полеживай и не путайся в ночную драку». Однако ходжа не послушался и, завернувшись в одеяло, вышел из дому. Пока он выяснял причину ссоры, подошел какой-то человек, сдернул с ходжи одеяло — и был таков.

Ходжа, растерявшись, простоял дураком, пока все не разошлись, и, пощелкивая от холода зубами, вернулся домой. «Ну, в чем дело?» — спросила жена. «Да это, оказывается, спорили из-за нашего одеяла; как только одеяло ушло, кончилась и ссора», — отвечал ходжа.

-2

Загружаем ...

Анекдотов больше нет

Анекдотов больше нет